Ramina Ivete Travers
Almost is never enough
Надпись на обложке:
Рамина Треверс, VI курс (1979-1980 гг.)

27 августа 1979 г.
Сегодня прибыла посыла из магазина мадам Малкин с новой школьной формой. Я ждала её ещё на прошлой неделе, но отправку по необъяснимым причинам задержали и мантию удалось получить только сейчас. Последние дни я всерьёз беспокоилась - успеет ли придти форма до начала учебного года? Прежняя мне уже совершенно не подходит, да и даром ли мы с мамой посещали Косую аллею? К несчастью, проблемы с приходом посылки не исчезли, а, наоборот, только усилились – когда я примерила мантию оказалось, что она коротка в рукавах. В целом они достигают запястий, но я хотела длиннее и это меня очень расстроило. Мама заверила, что так даже лучше — мантия не будет мешать и лезть в котёл на зельях, однако мне всё равно было страшно досадно и я дала волю чувствам. Ненавижу, когда из-за чьих-то ошибок я должна страдать. Утром мама обещала отослать сову мадам Малкин с претензиями, но это меня мало обрадовало — до начало учебного года осталось всего 4 дня. Мантию перешить не успеют, а так, как я не могу ехать вовсе без мантии, мне придётся ехать в этом коротком ужасе! Я очень несчастна.

30 августа 1979 г.
Вчера я была слишком занята, что бы написать хотя бы пару строк: утром к нам в поместье прибыла помощница мадам Малкин, которая сама не могла прибыть из-за большого числа заказов перед 1 сентября. Мама сухо заметила, что это отдаёт не профессионализмом – присылать вместо себя других исправлять твои ошибки, в чём я с ней абсолютно согласна. Портниха некоторое время возилась с моей мантией, после чего ей удалось несколько удлинить рукав, так, что теперь она выглядит хорошо.
Ну почему?! Почему подобное не случается с Ивором? Почему его мантию прислали ещё в конце июля и она сразу подошла? Ведь это я должна быть самой красивой в школе на курсе!
Послезавтра в Хогвартс, а я даже не могу точно сказать – хочу ли. Так странно – всё лето я думала об этом дне, когда снова придётся покинуть поместье, но как всегда размышляла об этом отстранёно, словно это буду не я, а какая-то другая Эрминия Треверс сядет на Хогвартс-экспресс, оставив меня на лондонском перроне. Какое-то странное предчувствие...

4 сентября 1979 г.
Ничего не могу писать. Не могу собрать мысли.
Начало года, а в голове звенящая пустота.

8 сентября 1979 г.
Уже неделя, как мы снова в школе. Всё течёт, всё меняется. Исключением не стала и моя жизнь, а точнее некоторые крошечные её составляющие, но об этом я напишу позже, когда всё станет чуточку более понятно... да, так будет правильнее.

17 сентября 1979 г.
После завтрака оформила полугодовую подписку на Ежедневный пророк. Политика меня интересует мало, зато теперь у меня будет свежий гороскоп на каждый день! Не знаю, как другие, но лично я склонна доверять гороскопам в Пророке. Последнее время (после того, как я взяла за правило не просто читать их, но размышлять над их трактовкой в контексте своей жизни) написанное там пугающе часто становилось верным. Нужно будет рассказать Астарте.

21 сентября 1979 г.
За завтраком разбирала почту. Не знаю, кто придумала, что это дарит заряд позитивных эмоций на день вперёд. Среди прочего получила анонимное письмо с угрозами держаться подальше от Эдгара Флинта. Ой, да Мэрлин с вами! Нужен мне больно этот Флинт у которого мозги явно бладжером выбило. Он же кроме своего обожаемого квиддича ни о чем говорить не может. А то, что я с ним целовалась, так это всё дурацкая случайность. В Пророке натолкнулась на весьма красноречивое объявление о семинаре для ведьм «Божественная гармония супружества». Тут же показала его Барти. Долго смеялись и решили, что это сборище стоит посетить хотя бы ради того, что бы желчно сообщить собравшимся там дамам: «Предвосхищая 1,5 часа монотонной демагогии на сею тему, дам вам один ценный совет — для того, что бы достичь эту саму божественная гармонию для начала выйдите замуж, а там уже поговорим». Фарс, хоть Мэрлина вон выноси.

23 сентября 1979 г.
Рассказала Астарте про гороскопы, а она назвала меня балдой и сказала поменьше накручивать себе глупостей в голове и побольше действовать.
После третьей пары ненадолго встретилась с Барти за четвёртой теплицей. Договорилась, что вечером вместе будим писать эссе по Истории магии для проф. Бинса. Я совершенно не могу понять и запомнить социо-политические причины зарождения и нарастания внутренних конфликтов в гоблинстком сообществе, приведших к войнам XIV в. Барти обещал обьяснить (уже в третий раз) мне это. Всё никак не могли расстаться, из-за чего опоздала почти на четверть часа на лекцию по Нумирологии.
***
После ужина я ускользнула из гостиной раньше, чем меня успел найти Ивор. Как мне рассказали позже, когда я наконец добралась до спальни, моему брату что-то срочно от меня потребовалось, а так, как меня никто нигде не видел, он выместил раздражение на удачно подвернувшихся под руку младших. Один мальчик до сих пор начинает нервно всхлипывать при виде Ивора.
Ну, да ладно. Главное, что этот вечер мы с Барти провели вместе. Собрались под благовидным предлогом писать эссе, однако.... однако моё эссе на данный момент представляет собой четыре написанные строчки и живописно растёкшееся чернильное пятно. Благо, до сдачи эссе есть ещё два дня. Вчера мы нашли куда более приятный способ времяпрепровождения, чем штудирование свитков и книг по гоблинским воинам...

27 сентября 1979 г.
Первый в этом сезоне матч по квиддичу. Погода выдалась превосходная: +12 и легкий туман, который, впрочем, не мешал смотреть. Идеально! Как раз то, что я больше всего люблю осенью.
Играли Рэйвенкло с Гриффиндором. В этом году Барти отказался от квиддича, сославшись на то, что тренировки отнимают много драгоценного времени, которое он решил посвятить более углублённому курсу зельеварения и трансфигурации (какой же он у меня умный!), однако на матч мы пошли вместе. Ивор с Уолли поспорили, какая из команд одержит победу. Уолден ставил на Гриффиндор, однако Ивор справедливо заметил – после того, как в прошлом году из школы выпустились Поттер и Блэк, Гриффиндорская команда ещё не успела сыграться в новом составе, тем более без таких сильных игроков, поэтому брат поставил на Рэйвенкло. Они ещё долго спорили, так, как в следующем месяце Слизерину играть с победителем сегодняшнего матча. Мы с Барти болели за Рэйвенкло. Астарта воздержалась, сказав, что болеть готова только за Слизерин.
Матч был довольно посредственны. Такое ощущение, что команды играли в пол силы. Единственным ярким моментом был бладжер, сбивший одного из охотников Рэйвенкло, а затем неудачно запущенный загонщиком Гриффиндора в сторону трибун. Болельщики бросились врассыпную, но никто не пострадал, так, как мяч прошёл по касательной и матч даже не остановили. За это команда Гриффиндора получила 20 штрафных очков (моё сердце тихо радовалось), но в итоге всё равно выиграла с перевесом в 55 очков. Теперь факультеты ждёт ноябрьской игры, а игроки уже во всё конструируют победоносные схемы. После матча Ивор был хмурым и неразговорчивым.

24 ноября 1979 г.
Сегодня утром безбожно проспала. Проснуться на 40 минут позже положенного. Странно, но меня даже не разбудил шум и возня в девичьей спальне до того сильно я хотела спать после вчерашнего. Ой, не надо, не надо было соглашаться на то огневиски, который откуда-то достал Ивор. Голова теперь болит так, будто в неё поселили рой болтушаек.
Всё начиналось весьма безобидно – брат позвал меня вместе с Астартой. Уолли и ещё парой Слизеринцев прогуляться в сторону астрономической башни и уже там извлёк откуда-то этот злосчастный напиток. В конце вечера мы запускали самолётики из конспектов по истории магии и мечтали, что когда-нибудь нас, как великих волшебников, будут изучать будущий поколения школьников.
Завтрак я была вынуждена пропустить, так, как ни сил, ни желания, ни, тем более, времени на него не было. Крикнула в спину Алисии Кеттлберн, что бы она захватила мне с завтрака что-нибудь. Хотя надеяться будет глупо, она ведь та ещё зараза — небось ничего специально не возьмёт, а потом скажет «Ой, я забыла. Мне так жаль». Знаю я, как ей «жаль». Небось до сих пор не может простить мне, что в конце того года я целовалась с Флинтом. Ну и что? Во-первых не очень-то мы с ним и целовались – это был всего лишь дружеский поцелуй на праздновании победы нашей команде в кубке школы по квиддичу. Там было шумно, много народа и много сливочного пива вперемешку с огневиски, который непонятно кто принёс (хотя, у меня есть предположения на этот счёт). Я тогда поздравляла и обнимала всех игроков нашей команды. Кто ж знал, что Флинт примет мои объятия уж слишком на свой счёт и полезет целоваться? Я, между прочим, тогда ему доходчиво объяснила, что у меня есть Барти и он может быть свободен, но Алисия, видимо уже это не застала.
***
Первой парой у нас был Уход. Не люблю я его, особенно потому, что профессор Доудсон считает, что «нет плохой погоды, есть плохая одежда» и лекции проходят преимущественно в нечеловеческих условиях.
Выйдя на улицу я убедилась, что этот раз не исключение. С небо на голову (только утром вымытые волосы!) моросил не то дождь, не то снег какой-то мокрый, фу, да и только! В придачу ко всему ещё и первый в сезоне гололёд — о да, жизнь удалась. В связи со всем этим климатическим разнообразием, я моментально выяснила, что мои любимые демисезонные туфли не справляются – ноги моментально стали злостно замерзать, особенно снизу, что меня особенно огорчило, ибо это верный признак, что тонкая подошва уже никуда не годна к нынешней погоде. Грядет зима и теперь это уже не фигура речи.

9 декабря 1979 г.
Поругалась с Барти. Глупо, по-детски, но до нельзя обидно. Я даже не поняла, как всё началось – мы как всегда сидели в дальнем конце библиотеки. Он был в дурном расположении духа (зима вообще действует на него не лучшим образом, а вчера как-то особенно). Я пыталась разговорить его, даже пару раз пошутила (не удачно). А потом не выдержала и... и, о, Салазар, какая же я иногда бываю страшная дура! Начала нести чушь про то, что он не обращает на меня должного внимания, что я, наверное, ему совсем надоела, и что-то в этом роде. Он слушал моё нытьё, а потом не выдержал и сказал, что это всё глупости и если у меня не хватает ума здраво смотреть на вещи, то он ничем мне

помочь
не может. Началась перепалка, в ходе которой мы наговорили друг другу массу гадких и глупых обвинений, хотя, наверное, и сами-то так не думаем (я надеюсь). В конце концов он схватил книги и ушел, а я осталась обиженной и оскорбленной рыдать в сумраке пустой библиотеки.

15 декабря 1979 г.
Сегодня середина декабря. Всего через 10 дней Рождество, а у меня этого хвалёного «предрождественнского настроения» со всеми вытекающими из этого имбирно-елочными ощущениями совершенно нет. Отсутствует, как факт и ничего с этим не могу поделать.
Последнее время одолевает необъяснимое чувство грядущих перемен. Не знаю, хорошо это или плохо.
С Барти мы так и не помирились. Прошла уже почти неделя после той дурацкой истории в библиотеки, а он до сих пор делает вид, что меня не существует – проходит мимо даже не взглянув. Но и я плачу ему той же монетой. Пару раз мы сталкивались в коридорах и я демонстративно проходила мимо, громко обсуждая что-то с тем, кто подвернётся под руку. В Большом зале я стараюсь всем видом показать ему, что у меня всё прекрасно (хотя на самом деле на душу скребутся здоровенные жмыры). Пускай не думает, что может так просто выбить с колеи Треверс!
О нас с Барти я рассказала Астарте. Благо, Ивор ничего не знает. Ему сейчас не до меня.

20 декабря 1979 г.
Завтра утром мы уезжаем домой. Как я жду минуты, когда окно вагона на мгновение ослепнет, заволочённая клубами дыма, и мы тронемся от хогсмидской платформы на встречу празднику и дому.
В утреннем письме Ивору, мама ещё раз написала, что по прибытию на Кинг-Кросс мы будем встречены отцом и сразу аппарируем в Грэйклифф. Уолли поедет с нами, но к сожалению, мы будем вынуждены расстаться ещё в поезде, при подъезде к Лондону, так, как наши отцы ни при каких условиях не должны столкнуться нос к носу. Меня не мало огорчает всё это глупое положение, но не нам решать. Ивор с Уолли договорились, что мы встретимся в Рождество, после праздничного ужина, на нашем месте, в подземной галереи. Последние дни я много думала над подарками им обоим, но пока не придумала ничего лучше, чем коллекционные наборы из красного дерева с золочением и гравировкой для ухода за мётлами, которые с больным пафосом рекламировали в пророке пару недель назад. Нужно будет оформить заказ как можно скорее, что бы не успели всё раскупить.